Князь показал шрам на руке и еще один — на губе. Он говорил о том, что пережил на самом деле, и все слушали затаив дыхание. Его рассказ продолжался минут десять или чуть больше, затем Минский неожиданно умолк, огляделся и, увидев бокал вина, осушил его.

Настала пауза. Послышались вздохи, кто-то беспокойно заерзал в кресле, кто-то закурил новую сигарету, однако никто и не думал скучать, ведь там, где собираются русские, жизнь постоянно бьет ключом. Эти люди, точно взрослые дети, всей душой отдаются тому, что занимает их в данный момент, они относятся к жизни с какой-то бесшабашной удалью, словно пытаясь прогнать глубокую тайную печаль, проникшую в самую кровь их нации.

— Полночь! — возвестил Палазов, взглянув на свои часы и все вдруг принялись обсуждать эти часы, восхищаться ими и задавать вопросы. На какое-то время ничем не примечательные часы оказались в центре общего внимания. Палазов сообщил их цену. — Они никогда не останавливаются, — заявил он, — даже в воде, — и, обведя присутствующих гордым взглядом, рассказал, как однажды в загородном имении заключил пари, что доплывет до островка на озере, и выиграл его. Вместе с ним пари выиграла еще одна девушка, но так как на кон была поставлена всего одна лошадь, пришлось отдать ее девушке, а сам он остался ни с чем. В голосе Палазова звучала неподдельная обида, казалось, он вот-вот заплачет. — Но часы шли исправно все время, пока я плыл, — сказал он с восхищением и поднял драгоценную вещицу, чтобы все могли ее лицезреть. — Я пробыл в воде минут двадцать… Прямо в одежде плыл…

Однако и этот сумбурный разговор, и то слишком уж акцентированное внимание, с которым присутствующие разглядывали чудо-механизм, были явно нарочитыми. Из зала в конце коридора доносился стук бильярдных шаров. Снова возникла пауза. Она была вызвана не леностью ума и не отсутствием идей — у всех из головы не шел другой предмет, о котором никто не решался заговорить. Наконец Палазов, не выдержав напряжения, повернулся к Хилкову, который заказывал виски с содовой, так как шампанское было для него слишком сладким, и что-то тихо прошептал ему на ухо. Хилков, забыв про виски, бросил быстрый взгляд в сторону сестры, пожал плечами и скривил лицо в саркастической гримасе.