Как ни странно, после того, как он разозлился на этих дураков с телевиденья, всякие журналисты и операторы с камерами стали еще больше виться около его дома.

Дочь купила на свое имя «Вольво», и Гоша учил ее водить машину. А жена принялась приносить вырезки из разных газет и журналов. Выяснилось, что их можно заказать в соответствующей фирме, хотя стоило эта услуга немало. Зато вырезки собирались чуть не со всего света, и многие были на таких языках, о которых Чулков даже не слышал. К тому же, жена сказала, что реклама стоит любых денег.

Сначала Чулков заглядывал в папки, куда жена складывала вырезки, и если они были по-русски, читал. В одной он ознакомился с заключением какого-то спеца, ссылающегося на Ури Геллера, что это – новое слово иллюзионной технологии. И обосновывал тем, что Чулков, якобы, может лететь только между двумя опорами. А с земли не взлетает. От детального комментария его полета по широкой дуге над головами собравшихся на Красной площади, он отказался.

В другой статье такой же «умник», полагал, что Чулков – новое откровение пришельцев, требующих, чтобы человечество одумалось, стало обходиться без холодильников, не рубило лес и больше не вылавливало китов. Почему его волновали именно киты, а не другие животные, объяснить этот ученый, разумеется, не смог бы. А потом появились иностранцы. Сначала французы.

Перелет должен был состояться через Сену, над Парижем. Тут уже все, более-менее, выглядело культурно. С контрактом на восьмидесяти страницах, обещающий такую сумму, что даже жена улыбалась минут пять подряд. И в Париж их отвезли на спецсамолете, позволив держать крылья при себе.

Дочь, едва вселившись, по отельскому телефону тут же потребовала из Москвы газету «Из рук в руки», и когда Федерал Экспресс приволок ей знакомую кипу на следующее утро прямо в номер «Etoile Saint-Ferdinand», где их расположили какие-то люди, стала вычитывать, нельзя ли прямо тут, под Парижем купить дачу.