Княгиня повернулась к нему, и теперь, после сказанных Николой слов, он смотрел на нее с предубеждением: ему казалось, что в ее черных глазах светятся все колдовские тайны мира. Однако он не склонен был думать так на самом деле: было бы несправедливо заранее осуждать человека!

Мягким, но властным голосом она произнесла:

— Я дала распоряжение слугам принести еду и уйти, так что нам никто не будет мешать.

Он пробормотал что-то вроде благодарности, будучи полностью согласен с ней. Без сомнения, его дядя и он были людьми очень культурными — и не только здесь, в этой варварской части Европы.

Идя вслед за княгиней Феодорой, он обратил внимание на то, что ее уложенные в прическу волосы были еще длиннее, чем у Николы. Черные и блестящие, они напоминали ему крылья воронов, кружащих над ним и его дядей. Княгиня была одета так же, как и Никола, только платье у нее было другого цвета — и ее одежда была столь же необычной, заманчиво-мистической.

Никола назвала ее колдуньей — или, вернее, это он ее назвал так.

Да, в этом не было ничего удивительного. Княгиня Феодора вполне могла бы быть колдуньей.

Стол был красиво сервирован, были поданы только местные блюда. Овощи, мясо и рыба. Но Иву, который с детства был привередлив в еде, все это показалось безвкусным. Дядю неизменно приводили в ужас его привычки.

Теперь он думал только о Николе. Думал о том, как бы забрать ее с собой.

Разумеется, княгиня ничего не должна была знать об этом. Она и в самом деле, как уже сказала Никола, была опасной. Эти мечущие молнии черные глаза, этот голос, то мягкий и воркующий, то резкий, как стальной клинок. И эта жуткая суровость во взгляде, появляющаяся всякий раз, когда она смотрела на Николу. И не только суровость, а почти ненависть!

Еще бы! Иву не нужно было быть особенно самонадеянным, чтобы заметить, что у Феодоры появился к нему эротический интерес. Другими словами, эти женщины стали соперницами!