Я думаю, на этом дознание и оглашение приговора можно считать состоявшимся! Мы ответили на вопросы осужденного, огласили ему решение о его помиловании….

Расследование завершено! Приговор вынесен! Увести заключенного!

Хотя нет, постой…. Ведешь ты себя достойно, как настоящий солдат…. Я хочу дать тебе один небольшой совет! Не морщься! Лучше послушай! Мой совет, равно как и решение Императора — он сохранит тебе жизнь! Совет — такой: нигде, никому и никогда не говори, что ты осужден за шпионаж. Большинство заключенных — бывших военных — осуждены за чрезмерное применение силы. Это излишне рьяные служаки, только и всего. Они все — патриоты Великой Империи! Большие патриоты!

Хотя и убийцы.

Шпиону среди таких, как они, долго не выжить — убьют при первой же возможности. Поэтому в твоем приговоре будет написано, что ты осужден за дезертирство. Думаю, точно также тебе стоит говорить и твоим новым знакомым, которые у тебя скоро появятся!

Увести!

Заречнев, ошарашенный быстротой и чудовищной несправедливостью принятого решения, молча брел по темным коридорам тюрьмы, а его голове навязчиво крутилась мысль:

"Может, все-таки стоило убить их всех там, возле мельницы? Может, все-таки стоило"?

Уже вечером за осужденными прилетел аэрозак — Великая Империя, действительно, не очень-то охотно тратила свои ресурсы на преступников. Сашку и еще с десяток мужчин затолкали в тесную коробку воздушной тюрьмы; впрочем, воздушное вынужденное путешествие долгим не было — примерно через час заключенных выгрузили прямо на взлетно-посадочной полосе, у трапа пузатого "челнока".

Не дав толком осмотреться, Александра, вместе с другими заключенными, "помогая", когда нужно, прикладами, погнали по длинной металлической ленте вверх, в темное и душное нутро аэрокосмического судна.

Пилот на взлете особо не церемонился — заключенных вдавило в кресла так, что у Сашки потемнело в глазах, а стоны мужчин и женщин начали раздаваться со всего длинного ряда вынужденных "космонавтов".