— Нет. — Толстяк вздохнул, явно утомленный моей настойчивостью. — Я уже сказал тебе, Бонуэр, нет. Информацию об игре ты сможешь получить лишь в том случае, если дашь согласие на участие в ней и подпишешь официальный договор.

— Я могу его посмотреть?

— Пожалуйста.

Версус опустил руку вниз — под стол. Раздался негромкий щелчок, и прямо перед моим носом очутился лист бумаги, вылезший из образовавшейся в крышке стола щели. Я взял его и быстро пробежал текст глазами.

Договор был невелик по объему, но составлен в соответствии со всеми правилами канцелярской казуистики. Согласно ему, я продавался со всеми своими потрохами Корпорации Иллюзий, получая за это весьма неопределенную компенсацию. Я неплохо разбираюсь в составлении подобных бумаг, и потому у меня сразу возникло несколько вопросов, каковые я не преминул задать.

— Здесь написано, что игрок является полноправным гражданином Содружества. Но заключенный лишен гражданских прав.

— Правильно, — согласился Версус. — Проблема с правами доставила нам массу хлопот. Чтобы дать согласие на участие в игре, претендент должен обладать, как минимум, правом на свободу волеизъявления, которое дает ему возможность распоряжаться всем, в том числе и собственной жизнью. Но заключенный не имеет этих прав. — Толстяк мечтательно улыбнулся и покачал головой. — Если б вы знали, сколько сил пришлось потратить, чтоб вырвать у Совета разрешение на амнистию двенадцати заключенных! Сколько денег! Но мы добились своего, и теперь каждый, давший согласие участвовать в игре, незамедлительно получает амнистию, а вместе с ней весь набор прав и свобод, предоставляемых Хартией Общества, в том числе, естественно, и то, что нас интересует.

— Статья четырнадцатая, — подсказал я.

— Совершенно верно.

— А вы не предусмотрели такой вариант — я получаю амнистию, после чего посылаю подальше и вас, и вашу игру?

— В таком случае согласно пункту пять-два твоя амнистия будет объявлена недействительной и аннулирована. Ты невнимательно ознакомился с документом, Бонуэр!