Она из бронированного стекла и смотрится весьма привлекательно, а если и не привлекательно, то совсем не страшно. Все остальное, то, что страшно, уходит в плоть планеты завитыми в спираль кругами ада. Их пятнадцать, и ходят слухи, что кое-что есть еще ниже. Что — никто не знает. Возможно, помойная яма, куда будут сброшены после наши иссохшие оболочки, а может, и алмазный запас Совета. Я бы лично на месте Отцов поступил именно так. Идеальная защита от грабителей. Нужно быть сумасшедшим, чтобы сунуть голову в пасть тюрьмы Сонг, пусть даже меж зубами ее будут сверкать бриллианты величиной с кулак. Кстати, такие камушки могли бы здорово скрасить серое однообразие керамобетонного скворечника, в который немедленно после вынесения приговора была засунута задница вашего покорного слуги.

Серое, серое и еще раз серое. Серое везде — пол, стены, потолок, кровать с жестким, вплавленным в пластиковый остов лежаком из пенника, все бытовые принадлежности, начиная от бумаги для подтирания задницы и кончая миской, податливо гнущейся в любом угодном вам направлении, и даже вода, струящаяся из серого краника. Не знаю, что эти подонки — употребляю данное слово только между нами, ведь мы свои люди — в нее добавляют, но и она серая. Хотя, готов допустить, что это только кажется. Что еще? Серая — естественно серая! — форма хранителей, и излучатели, словно невзначай выглядывающие из непременно расстегнутых чехлов, тоже серого цвета. И кожа на моих руках, если не обманывают глаза, и она стала серой.

Впрочем, возможно, виною всему свет. Здесь используются радоновые светильники, безжизненные, словно рыбий глаз. Их в моей камере три — цепочка тухло взирающих, немигающих зрачков. Бр-р-р! Поначалу меня дрожь пронимала, когда я глядел на них, потом ничего, привык. Ко всему привыкаешь, ко всему…

Так с чего я начал? Ах да, серое. Здесь серое все, даже настроение. И порядочки здесь серые. Охрана — на уровне серого зверства.