Так, с грузом на плече, он бесшумно двигался по коридорам. Снова и снова слышались шаги, голоса, смех. Люди проходили на таком неимоверно близком расстоянии, что можно было даже коснуться их, и каждый раз Сол задерживал дыхание, а Крысиный король останавливался, невидимый вместе со своей ношей.

Сол не открывал глаз. Сквозь веки он различал только чередование света и темноты. Из внезапных резких контрастов в его мозгу непроизвольно вырисовывалась карта полицейского участка. «Здесь могут водиться чудища», — подумал Сол и неожиданно едва не захихикал. Он чутко ловил каждый звук. Эхо помогало его неумелым картографическим изысканиям, то нарастая, то затихая, по мере того как приближались или отдалялись комнаты и коридоры, мимо которых его несли. Опять открываясь, скрипнула дверь, но Сол не шелохнулся.

Эхо стало гулким, теперь оно отдавалось с другой стороны. Сола теперь подкидывало сильнее. Он чувствовал, что они поднимаются вверх.

Сол открыл глаза. И увидел узкую серую лестницу, затхлую, заброшенную, едва освещенную. Приглушенные звуки доносились и сверху и снизу. Освободитель протащил его вверх на несколько пролетов, этаж за этажом, мимо грязных дверей и окон, потом остановился, наклонился и поставил на пол. Сол, не притиснутый больше к костлявым плечам, огляделся.

Они добрались до крыши. Слева была белая дверь, за ней кто-то стучал по клавиатуре. Дальше идти было некуда. Со всех сторон — только грязные стены.

Сол повернулся к своему спутнику.

— И что теперь? — прошептал он.

Король повернулся и стал осматривать лестницу. Высоко над лестничной площадкой между этажами, прямо перед ним было большое грязное окно, но здесь лестничный пролет уходил вверх в другом направлении, отдаляясь от окна с каждой ступенькой. К удивлению Сола, серый призрак поднял голову и потянул носом в сторону окна, до которого было футов десять. Одним стремительным движением он ухватился за наклонные, покрытые гладким пластиком перила и вскочил на них обеими ногами, непринужденно удерживая равновесие.