Его голос отличался мягким горловым звучанием, вполне лягушачьим, и казалось, он выговаривает слова с невероятным смаком, словно наслаждаясь их вкусом. Клод обладал тем акцентом -- этакая совершенная мягкость уроженца Букингемшира, но голос крысолова был более глубоким, а слова более вожделенными в его устах.

-- Все что надо сделать -- это спуститься в канализацию с несколькими обычными бумажными пакетами, самыми обыкновенными коричневыми бумажными пакетами, наполненными гипсовой пудрой. И больше ничего. Затем вы развешиваете пакеты над канализационным каналом, над самой водой. Понятно? Но чтобы они не касались воды и в то же время крыса могла дотянуться.

Клод слушал с увлечением.

-- Вот так. Старая крыса плывет по канализационному каналу и видит пакет. Она останавливается. Обнюхивает пакет -- в его запахе нет ничего опасного. И что она делает дальше?

-- Она вгрызается в него, -- воскликнул Клод восхищенно.

-- Да! Именно так! Она начинает грызть пакет. Пакет рвется, и старая крыса получает полную пасть пудры. На свою погибель.

-- Ну?

-- Это срабатывает.

-- Как? Убивает ее?

-- Ага. Убивает ее наповал.

-- Но гипсовая пудра не отрава, как известно.

-- Ха! Вот тут-то вы ошибаетесь! Пудра разбухает. Когда вы намочите ее, она разбухает. Поступая в нутро крысы и разбухая, она убивает быстрее всего на свете.

-- Не может быть!

-- Я ж говорю: только там, в канализации, вы узнаете крыс.

Лицо морильщика сияло от тайной гордости. Потирая, поднес к лицу свои жилистые руки. Клод заворожено наблюдал за ним.

-- Итак, где же крысы?

Слово "крысы" сошло с его губ как бы из глубины, мягко, с полным смаком, словно при полоскании горла топленым маслом.

-- Давайте же взглянем на крыс.