Лаэрт споткнулся об обломок сваи, двинул мне по затылку своим багром и, чертыхаясь, повис на моем плече, едва не сбив с ног.

— Аккуратнее! Я тебе не крыса и незачем меня дубасить по голове, — проворчал я.

— Извини, я нечаянно. Плохо видно.

Подсвечивая себе ручными фонарями, мы освобождали установленные раньше ловушки от пойманных крыс. Подхватывали баграми мертвые тушки и скидывали их в прорезиненные мешки. Кое-где размещали новые ловушки взамен тех, что использовали раньше.

Работали мы недалеко от входа в бомбоубежище в большом полукруглом помещении. Отсюда в разные стороны лучами расходились несколько прямых туннелей, которые дальше в свою очередь ветвились на множество боковых туннелей.

— Может, проверим туннель крайний справа, мы в нем еще не бывали, — предложил я.

— Давай проверим, — согласился Лаэрт. — Только бы не позабыть, где мы там будем ставить ловушки.

Крайний туннель справа ничем не отличался от других, соседних. Он был точно таким же мрачным и темным. Но в нем была надежда набрести на какую-нибудь полезную для хозяйства вещь. Потом ее можно было бы продать. Скажем, тому же Шехнеру. Правда, шанс найти такую вещь был крайне ничтожен. Потому как поднявшиеся на поверхность люди взяли с собой из бомбоубежищ все наиболее ценное и необходимое. К тому же сюда раньше часто снаряжались для подъема различных грузов целые команды. Это, не считая любителей-одиночек, которые подбирали все без разбора. Но именно с ними здесь случались всякие несчастья. Поэтому считалось, что для прогулок места это были плохие.

Пройдя метров сто по туннелю, мы свернули в его боковое ответвление и наткнулись на небольшой отсек с более свежим воздухом, чем везде. Осветили его фонарями, но, увы, никаких чудес не обнаружили. Повсюду были все те же сплошные залежи мусора, а по полу бегало множество крыс. На наше появление они не прореагировали и продолжали спокойно сновать среди россыпей мусора.