В детстве Мэри трижды по воскресеньям и по разу в другие дни ходила к мессе. В пятнадцать лет она даже решила уйти в монастырь, но уединенная тихая жизнь в монастыре не подходила ее живой, хотя и очень религиозной натуре. Вернувшись домой, в город Лонгфорд, Мэри вскоре поняла, что и здесь для нее слишком скучно. Священник пытался уговорить ее остаться, но однажды на исповеди Мэри призналась ему в таком, что он всерьез задумался, а стоит ли отговаривать ее от отъезда? Во всяком случае, если она уедет, для местных парней будет лучше.

Старый священник был поражен, как в такой религиозной девушке могли таиться сильные плотские желания? В конце концов, он решил, что у него будет больше шансов спасти ее заблудшую душу, если Мэри останется под его присмотром в Лонгфорде. Поэтому он пошел к родителям девушки и уговорил их заставить ее остаться. Родителям Мэри приходилось кормить еще шестерых детей. Так что поначалу им не очень-то захотелось оставлять лишний рот. Но приходский священник в Ирландии имеет огромное влияние на свою паству.

Однако в очередную субботу Мэри призналась в страшном грехе, который касался молодого священника, недавно приехавшего в Лонгфорд.

К облегчению пастора, чей стареющий ум не мог больше справляться со странностями этой распущенной святоши, Мэри Келли в понедельник уехала.

Она отправилась в Дублин и устроилась в бар рядом с О’Коннел-стрит. Там она, конечно, знакомилась с мужчинами и не давала отпор никому, кто пытался за ней ухаживать.

Через некоторое время Мэри уволили. Но не из-за распространившейся славы, а потому, что жена хозяина как-то застала своего мужа с Мэри в погребе за бочонками. После этого Мэри Келли устроилась в столовую местной пивоварни, и там мужчины быстро поняли, что она легкая добыча. Одна только странность девушки удивляла их и порождала множество шуток: Мэри, прежде чем забраться в постель, трижды читала “Аве, Мария”, стоя рядом с кроватью на коленях и крепко, как ребенок, сцепив руки.