Один из прогулочных маршрутов выводил вверх на северную дорогу, пересекавшую обширный пустырь. В ясный день, когда Томсон впервые направился в ту сторону, его взгляд упал на какой-то белый предмет; примерно в ста ярдах слева от дороги, и он ощутил настоятельную необходимость выяснить, что бы это могло быть. Вскоре он уже был на месте и разглядывал квадратный белый камень, походивший по форме на основание колонны с квадратной же дыркой на верхней грани. Точно такой же до сих пор валяется где-то на Третфордской пустоши. Критически обозрев находку, Томсон минуту-другую полюбовался парочкой церковных башенок, красными крышами коттеджей, окнами, поблескивавшими на солнце, а также редкими отблесками и мерцанием над морской гладью, после чего продолжил путь.
Вечером, во время ленивой беседы в баре, он спросил, откуда взялся на пустыре белый камень.
— Да он там с незапамятных времен, ответил хозяин (мистер Беттс). — Никто из нас еще не родился, а он уже стоял там.
— Это точно, — заметил кто-то еще.
— Высоковато его поставили, сказал мистер Томсон, — Наверное, раньше это был какой-нибудь навигационный знак.
— Да, — согласился мистер Беттс. — Я слышал, что его можно было видеть с кораблей; но как бы там ни было, он давным-давно развалился на куски.
— И слава Богу, — произнес третий. Старики говорили, что несчастливый это был знак; для рыбной ловли несчастливый, я хочу сказать.
— Почему же? — спросил Томсон.
— Ну, сам-то я его никогда не видел, — последовал ответ, — но они, старики эти то есть, примечали что-то такое, особенное, и я не удивлюсь, если они сами над ним и поработали.