-- Пока...

Неодержимая сила влекла его в "стекляшку". Нет, пива не хотелось. Хотелось в тот мир. Что-то тянуло его туда, звало, притягивало -- то ли предчувствие, то ли чья-то сверхволя.

Иван вошёл в пивнушку и тут же, у крайней стойки, столкнулся с Пимой и его командой.

-- Филипп, дай сорок копеек!

-- заклянчил Пима.

Иван отмахнулся и прямиком оправился в сортир.

-- Стой, тебе говорят! -- с угрозой крикнул Пима, но Иван уже скрылся за дверью туалета.

Он с трепетом подошёл к замызганному умывальнику, и в тот же миг...

...правая нога его куда-то провалилась, и Иван, взмахнув руками, упал на что-то мягкое. Он тут же вскочил и открыл глаза.

Иван стоял на дне неглубокой ямы из жёлтого песка, а на её краю трудились десятки прожорливых стальных крыс, с жадностью поедавших песок и камни. Хруст дробящегося гранита и скрежет песка на железных зубах маленьких хищников наводили на Ивана тоску и отвращение. Страха он не чувствовал. Он уже понял, что эти полуживотные-полуроботы питаются неорганикой. Вернее, неорганикой и частью органических соединений нерастительного и неживотного происхождения. То есть, самого его они не съедят, а что касается одежды... Телогрейка, шерстяной свитер, брюки из х/б, португальские ботинки из комиссионки... Хлопок, шерсть, натуральная кожа... Нет, всё не съедобное, всё выросло либо в поле, либо на дереве, либо на животном. Органика в чистом виде, органика, созданная природой. Он вспомнил рассказ Бублика о смерти трёх крыс, отведавших кефиру. Да, именно кефир убил их, именно он стал для них ядом. Иван это понял ещё тогда, когда впервые услышал об этом от Бублика. Органика -- яд для крыс! Но не вся: Иван помнил, с каким удовольствием лакали они бензин. Значит... Значит, можно смело выбираться из ямы.

Крысы не обратили на человека никакого внимания. Но то, что представилось его взору, когда он вскарабкался на сыпучий край ямы, заставило его содрогнуться.