И в тот же миг...

...сухой горячий ветер хлестнул его по лицу и заставил зажмуриться. Запах хлорки исчез. Иван открыл глаза. Жёлтое небо, жёлтая земля, жёлтые горы... И серое море, слабо бьющее волнами в грязно-жёлтый песок. Ни травы, ни куста, ни чахлого деревца -- совершенно голая пустыня из камня и песка. Знойный воздух обжигал лицо, сухая колючая пыль забивалась в глаза и нос. По небу, медленно покачивая крыльями, пронеслась огромная, отдающая металлическим блеском, птица-самолёт. Шум двигателя доносился до земли, и Иван, оцепеневший от невиданного зрелища, отчётливо слышал его. Где-то за горами громыхнуло несколько взрывов, и небо в том месте озарилось багровым заревом. Взрывная волна достигла берега серого моря, взметнув ввысь тучи жёлтой пыли и сухого песка. Иван закрыл лицо руками. У самого уха пронёсся обрывок какой-то незнакомой песни и тут же смолк. Мимо, словно горох по стеклу, прошлёпало множество мелких ног. Кто-то дёрнул за штанину. Взмахнув руками, Иван инстинктивно шагнул назад, чтобы не потерять равновесия, и в тот же миг...

...резкий запах хлорки снова шарахнул его по мозгам. Липкие стены сортира с образцами местного фольклора выросли словно из-под земли. Дверь чуть приоткрылась, и чей-то сизый нос мастерски высморкался прямо на штанину незадачливого студента.

-- Ну ты... -- вякнул было возмущённый Иван, но нос вовремя слинял.

Иван тряхнул головой. Нет, всё на месте. И сортир, и лужа, и сопля на штанине... "Глюки, -- решил он. -- После вчерашнего. Всё, надо завязывать..."

Уже при выходе из пивняка к подошве его ботинка прилепился кем-то оброненный старый замызганный трояк, а метрах в ста от дома так же благополучно отлепился и остался лежать -- ничейный! -- на дороге. Иван его так и не заметил. Несчастный...

Дома он врубил "Блэк Саббат" и завалился на диван. Но дрим не шёл. Не трогал его и его любимец Оззи -- пожиратель летучих мышей. Не давали покоя виденные в сортире глюки. Неужели допился? Того и гляди, в психушку загребут. Тогда хоть вешайся!