- Значит, твой прадедушка работал тут?
- Да, он был управляющим заповедника, как теперь вы. Но весной доктор послал его лечиться в Москву. И дедушка больше не возвратился. Мама говорила, что из Москвы он опять уехал на Алеутские острова, но она не хотела сказать, когда он вернется. И с ним нельзя поговорить по видеофону... Я думаю, что мой прадедушка просто умер, - грустно закончила Ксанта и опустила глаза.
- Ну что за мысли, - возразил я. - Теперь люди живут долго. Прадедушка еще приедет. Пройдет годик-другой - и он вернется. Вот увидишь...
- Не знаю, - тихо шепнула Ксанта. - Ведь взрослые не всегда говорят нам правду... А мы уже не маленькие. Мы многое понимаем лучше, чем думают взрослые. Через год я и мои ровесники - весь наш класс - уедем из Серебристого Лебедя. Нас повезут далеко на запад, к подножию гор Тянь-Шаня. Там мы будем жить и учиться дальше, до окончания общей школы. А сюда приедет новая группа малышей.
- Значит, здесь у вас в Серебристом Лебеде - только школа первого круга?
- Да. Первые четыре класса. И мы с Марой сейчас в самом старшем. Второй круг мы пройдем в Средней Азии.
- И вам не жаль будет расставаться с Серебристым Лебедем?
- Жаль, конечно. Но там, куда мы поедем, тоже будет очень интересно. Человек не может оставаться всегда на одном месте.
- Ты права, Ксанта. Вот и я... Работал в Антарктиде, потом в Гренландии, а теперь...
- Я знаю, - шепнула девочка. - Нам рассказывала о вас наставница. И мы очень гордимся, что будем здесь вместе с вами. Вы расскажете нам о том, что видели и знаете? Не правда ли?
- Расскажу, если это будет вам интересно.
- О, очень!
Послышались мягкие шаги. В стеклянный домик неторопливо вошел Бука. Он осторожно нес в зубах уже знакомого мне сопливого кибера. Бука держал кибера за выступ кожаного воротника и всем своим видом выражал откровенное отвращение. Кибер вяло шевелил лапками. Из его длинного с раструбом носа в два ручья текло прозрачное масло. Бука положил кибера у наших ног, сел рядом и принялся посматривать то на нас с Ксантой, то на кибера. На кибера он глядел с явным неодобрением.