— Но… Вам же будет легче жить! — повторился Маркс.

— А нам не тяжело, — захохотал, приобняв его сзади сын "вождя". — Оставайся с нами, Маркс! У нас хорошо. Завтра будет хлеб. А потом пойдем обозом к кузнецам. А потом в другую сторону пойдем — к ткачам. А потом найдем тебе девушку. Ты умный. Ты нам годишься…

— Но ведь не бывает так… Не бывает. Равенства — не бывает!

— А вот тут ты ошибаешься, приезжий со странным именем. Равенство есть. Мы все — люди. И именно этим мы равны друг другу.

— А если кто-то сильней и больше овощей вырастит?

— Молодец! Хороший человек!

— Но он же станет богаче?

— Маркс, Маркс… Что такое "богаче"? — смеялся "вождь". — Человеку не надо больше того, что ему надо. Сколько тебе надо рубашек? Пять, десять? Их сделают. Сколько ты сможешь съесть мяса? Зачем тебе больше? Куда ты денешь лишнее? И пять ножей за одним поясом не унесешь…

— А украшения? А искусство? А культура? А…

— У нас есть все. И культура. И украшения. Если ты пишешь книгу, то тебя будут кормить. Целый год тебя будут кормить. Но если твоя книга не понравится никому и за нее потом ничего не выручить, не обменять ни на что, то тебе придется уйти. Нет, нет — ты не думай! Никто никого не гонит, не бьет. Человек сам уйдет, потому что отношение к нему будет другое. Понимаешь?

— Вы коммунисты? — спросил Маркс, пытаясь как-то систематизировать, уложить в голове то, что услышал.

— Плохо вас готовят в ваших академиях, — сурово ответил "хранитель знаний". — Мы — анархисты. Самые настоящие, природные.

***

— Главная площадь нашей столицы называется Зеленая. Потому что она самая красивая.

— А у нас была Красная…

— Разве же красный цвет лучше зеленого? Красный — он агрессивный. Он цвет боли, цвет огня и крови. Красный — цвет войны. А вон, погляди на лес, на траву… Зеленый — он жизненный, он нежный, он мягкий, он приятный, он "вкусный", даже на цвет. И наша площадь такая красивая, что иначе, чем Зеленой, мы никогда и не думали ее назвать.