После учебы, если была хорошая погода, он спускался по узкой улочке к набережной и вдоль реки, мимо литой чугунной решетки, пешком шел к мосту, где долго стоял на остановке, "ловя" свой автобус. Тем, кто жил в общежитии, было удобнее, но местным, своим, общежитие не давали.

   Если погода была плохая, а осенью, зимой и весной так бывало обычно (бывало так и летом - здесь ходила шутка, что, мол, лето все-таки было хорошее, но в тот день как раз все работали), он задерживался в библиотеке, конспектируя очередной том из заданных к прочтению книг. Потом ехал к тому же мосту на трамвае, и опять ждал своего автобуса, чтобы, потолкавшись немного, повиснуть в нем на поручне и доехать до дома.

   Дома обычно ждала к ужину мать. Она садилась напротив, смотрела, как он ел, и все пыталась поговорить, поспрашивать, как там и чего у него. Спрашивать ей было трудно, потому что сама она закончила только школу и больше нигде и никогда не училась. Поэтому большинство вопросов было о дороге, о здоровье - "голова не болит?", о погоде "в городе"... А после того, как отпраздновали узким кругом его восемнадцатилетие сразу после Дня милиции (приходили два друга - Лешка тоже поступил, но в университет, а Мишка провалил вступительные и теперь работал, дожидаясь повестки в военкомат), она среди вопросов все чаще, раз за разом, стала закидывать удочку насчет красивых девушек.

   - А что, Дим, у вас же девочек-то больше, наверное, чем парней в группе?

   - Больше, ага. Раза в два,- кивал он, ковыряясь вилкой в жареной картошке.

   - Красивые девчонки-то?

   - Симпатичные.

   - А чего ты их не приглашаешь в гости-то? Пусть бы пришли, а я бы пирог вам испекла.

   - Мам, ну, ты мне поесть-то хоть дашь спокойно? И потом, они тебе совсем дуры, что ли? Чего они такого тут забыли, чтобы с города ехать на Гайву нашу?

   - А у меня для тебя другой квартиры в городе-то нету!- тут же начинала она обижаться и мокреть глазами.