Якоб принялся было высчитывать дни – хотя когда это крестьянин путал их? – как вдруг ему вспомнились точные слова: «...Под камнем у дороги закопаны...». Не У камня, а ПОД камнем.

Вот болван.

Якоб поудобнее обхватил камень, крякнул, чуть приподнял...

– Эй ты, зелень красная!

Парень опустил камень на место и медленно повернулся. Неужели топот копыт за спиной не показался?

Конь – скотина дорогая, и по карману только дворянам. А крестьянину с дворянином встречаться совсем ни к чему. Правда, если ворон не был плохой приметой, то это мог оказаться и обеспеченный горожанин...

Не оказался. Ворон, чернота синяя с красным... Подгадил все-таки...

Рядом с повозкой Якоба на лохматой соловой лошади восседал дворянин. Пусть одеждой он не очень отличался от самого Якоба, видно бедный был, а сапоги, уверенно упиравшиеся в стремена, были и вовсе точными копиями Якобовых – если отвернуть голенище, там точно можно найти маленького черного гномика – клеймо мастера Шумахера из Штайнца. Одежда – не главное...

Дворянин может быть беден, как церковная мышь, может носить хоть обноски – если у него на боку шпага, ему должны подчиняться все простолюдины, даже если они детям на сладости за раз дарят больше, чем у дворянина когда-то было в кошельке.

У кого оружие – тот и властитель.

Как там в городах – Якоб не знал, но крестьянам было запрещено носить с собой либо на себе любое оружие. Даже нож. Даже топор. Дома, в сарае – держи, из дома – не выноси. Хочешь дров в лесу – ломай хворост голыми руками.

У крестьян оружия нет.

У дворянина на коне – было.

– Ты что здесь делаешь?

– Камень окапываю, господин.

– Ты что, дурак, зелень красная? Зачем он тебе?