На мгновение президент воспринял все по-своему.

– Что же, в этом есть смысл, – сказал он.

Деннис пожал плечами, отыскивая спички в нескольких карманах по очереди.

– Да, сэр. Но городская казна уже почти пуста, потому что поступление налогов и другие источники городских доходов резко сократились. Следовательно, они и обратились за помощью к федеральному правительству.

– Потрясающе! – фыркнул президент. – Неужели они не понимают, сколько денег требуется нам самим? Неужели до них не доходит, что мы освобождаем Мозамбик, содержим Финляндию и проводим полицейскую акцию в Антарктике?

Он схватил еще один отчет и махнул им перед носом пресс-агента.

– И это еще не все. Далеко не все. Что происходит – в Денвере? Им тоже потребовались деньги.

– У них кончились местные фонды для выплаты пособий, и безработные въехали в зал городского совета.

– Въехали? – взвыл президент.

– Да, сэр. В прежние времена люди, у которых были жалобы, обычно врывались в зал совета со всякими плакатиками. Сейчас они туда просто въехали.

– Ах, вот как…

Президент ненадолго замолк, его лицо исказилось, словно он мучительно размышлял.

Деннис удивился. От президентов уже с давних пор не ожидали особого ума. Нынешний имел, возможно, самый лучший образ в глазах общественности и был на стереовидении самой привлекательной личностью, поскольку обладал фотогеничностью и эйдетической памятью на имена всех тех, кому доводилось хотя бы раз пожать ему руку.

– Сынок, – сказал он наконец, – скажи мне, ради бога, что же происходит в стране?

Деннис разжег трубку, выдохнул клуб дыма и ответил:

– Это депрессия, мистер президент.

– Депрессия?

– Да, сэр.

– Что это такое?

Деннис щелкнул чубуком трубки по зубу.

– Это давняя история, сэр. Последние несколько дней я рылся в исторических архивах.