- Кто следующий?! - бормотал он. - Не знаю! Я строил Проектор Прошлого пятнадцать лет, но так и не изучил его характер. Хорошо уже то, что он вообще существует. Частный вид машины времени!

В последних его словах было скрыто очень много: и легкая ирония, вызванная несовершенством первого Проектора Прошлого, и удовлетворение хорошо потрудившегося человека, и сознание того, что труд не пропал даром.

Прыгающие полосы были заметны даже на свету. Человек присматривался к ним, близоруко щуря глаза.

- Кто следующий?! - спрашиваете вы. - Как будто я это знаю! Может, это будет Наполеон и битва при Ватерлоо, может, Генрих IV и осада Парижа, может, кардинал Ришелье...

Свет погас. Новое изображение появилось на экране. Черный едкий дым уже закрыл все вокруг, встал стеной между Джордано Бруно и толпой на площади. Только изредка, в просветах, мелькают чьи-то лица - на одних застыло выражение испуга и сострадания, на других - откровенное любопытство, на третьих...

Полна народу римская площадь Цветов. Дымится костер посреди площади; он уничтожит еретика, упорствующего в своем убеждении. Дым уже скрыл от взглядов его фигуру, скоро появятся первые языки пламени.

Мгновениями можно измерить остаток жизни, но в сердце нет места страху. Люди должны знать Истину - один человек не может хранить ее для себя, она становится достоянием всех.

Всю свою жизнь посвятил Джордано служению Истине. Эти первые языки огня призваны уничтожить ее, но сжечь - не значит опровергнуть.

На экране прыгали всплески пламени; иногда ветер относил их в сторону, приоткрывая лицо человека, сгоравшего на площади Цветов.

Огонь бился о границы экрана, ему уже не хватало места, и он готов выл рвануться в зал...

И снова по экрану пошли полосы. Изображение пропало, зал осветился. Воцарилась долгая тишина. Люди, словно только что вернувшиеся с площади Цветов, словно сами стоявшие у костра, молчали.

Потом человек у приборной доски сказал: