– Да, – неожиданно засуетился тот, – конечно. Минуточку. – И, открыв довольно объемистый портфель, принялся в нем рыться. Вскоре из недр была извлечена на свет магическая пластинка, которую мсье Пуррье протянул мне. – Вот, возьмите. Ральф прислал ее вместе с одним из последних своих писем.

Я с любопытством уставилась на изображение. Оттуда на меня смотрел юноша, несомненно, сын своего отца, только рыжей масти. Достаточно длинные, почти до плеч, волосы горели ярким пламенем, затмевая все вокруг, даже довольно симпатичную девушку, стоящую рядом с Ральфом. Запечатлена парочка была на центральной площади, неподалеку от здания городского совета. Именно там в выходные во множестве собирались художники, промышлявшие созданием подобных картинок.

Вдоволь насмотревшись, я подняла глаза:

– Вы же говорили, что Ральф не интересуется девушками. Тогда кто же стоит с ним рядом?

– Понятия не имею, – пожала плечами мадам. – В письмах не было о данной мадемуазели ни слова.

– И вам не стало любопытно? – не поверила я.

– Стало, конечно, – усмехнулся мсье Пуррье. – Ромена пару недель пытала сына, но он просто игнорировал все расспросы на эту тему.

Очень интересно… Сначала посылать родителям пластинку с незнакомой девушкой, а потом не отвечать на вопросы. Зенедину это точно понравится.

Отложив картинку в сторону до лучших времен, я спросила:

– А к волшебникам, профессионально занимающимся поиском пропавших, вы обращались?

– Конечно! – воскликнула мадам. – Мы с этого начали, побывали аж у троих лучших специалистов, но они все хором твердят, что в непосредственной близости от столицы Ральфа нет.

– Понятно, – протянула я. – У вас есть что еще добавить к рассказанному? Какую-нибудь мелочь, которая может оказаться полезной?

Супруги растерянно переглянулись.