Ритм становился все быстрее и быстрее. Тиили слышала возбужденные стоны мужчин – красивых, одетых во все черное. Им явно не стоялось на месте. Девушка прекрасно понимала – если б не Тан-гиль, те давно бы уже набросились на нее. На поляне противно запахло козлятиной…

Девушка отметила про себя, что и Тан-гиль не остался равнодушным к происходящему. В глазах монстра горело желание.

Песня шаманов оказывала возбуждающее воздействие. Девушка не понимала, да и не желала понимать, о чем эта песня. Песня напомнила ей о ритуалах, привезенных с востока, о юных девушках, отдаваемых в жертву в присутствии старейшин рода. На закате жизни старики любили наблюдать последний в этой жизни танец юной девушки. И даже слезы не могли их разжалобить. Вспомнив все это, Тиили заплакала от отчаяния, но сделать ничего не могла. Все в жизни должно идти своим чередом.

Красивые мужчины с бледными лицами были, на самом деле, намного хуже отвратительного старика. Тиили чувствовала, насколько они глубоко эротичны. А сейчас их возбуждение достигло высшего предела. Возбуждение не могло быть снято естественным путем. А потому мужчины начали проделывать прямо перед Тиили отвратительные вещи. Девушка отводила взгляд, старалась смотреть в другую сторону. «Монахи» обступили ее плотным кольцом, Тиили кружилась в танце, а потому смотреть в другую сторону было практически невозможно. Девушка закрыла глаза.

Торжествующий Тан-гиль ни на минуту не выпускал Тиили из виду. В его глазах светилось, однако, не только торжество. Тиили читала в его взгляде нечто большее. Девушка предпочла бы ненависть Тан-гиля, только не похоть. Она крепче зажмурила глаза. Однако ритм танца все убыстрялся, и Тиили нужно было смотреть, куда ступать. А потому глаза все время приходилось открывать.

Скоро она начала уставать. После тяжелого подъема в гору было просто бесчеловечно и безжалостно заставлять ее танцевать так долго.