– Где твоя рука, чувак?

– Оставил в гараже Карлоса Вилы.

Норберто помедлил со следующим вопросом.

– А что ты делал в гараже Карлоса Вилы?

– Убивал его.

– Пор ке, мужик?

– Потому что мы с ним заключили сделку. А этот марикон решил кинуть меня!

– Чувак, и ты убил его?

Амадо молча кивнул и отхлебнул еще текилы. Потом повернул голову и посмотрел на Норберто своим страшным взглядом. Тот понял без слов и поспешно протянул очередную дольку лайма, которую Амадо с чавканьем высосал.

– Если ты его убил, то что же случилось с твоей рукой? Амадо опять вздохнул.

– Я стал подвешивать его к потолку. Чтобы выглядело, как суисидио, понимаешь? Залез на лестницу, привязываю веревку, и случайно, чувак, совершенно случайно нажал на рубильник. Ворота начали закрываться, а у меня рука засунута за направляющие, и эта чертова цепь затянулась вокруг нее и просто… мира… посмотри, что сделалось! Долбанная цепь просто-напросто оторвала мне руку!

Норберто подавил смешок.

– Ке варваро, мужик!

– Ничего смешного, пендехо!

Норберто поспешно выпрямился, скорее от испуга, чем из сострадания.

– Прости, мужик!

– Пинче-пута-мадре, каброн!

Пока Амадо заглатывал новую порцию «эррадуры», Норберто отрезал от лайма еще кусочек и бросил в рот боссу, не забывая беречь пальцы от его зубов.

– Мужик, лас-плакас будут разыскивать тебя по отпечаткам пальцев!

Амадо покачал головой.

– Я был в перчатках.

– Что толку, патрон, ты же оставил там всю свою долбанную руку! Они снимут отпечатки прямо с твоих долбанных пальцев!

Лицо Амадо исказилось от досады.

– Карахо!

– Ты попал, мужик!

Амадо обернулся к Норберто.

– Иди туда и принеси мою долбанную руку, пендехо!

– Аора?

– Си, аора!