– Да, неприятность.

Эстеван забрал у Мартина коктейль и высосал его наполовину.

– Почему?

– Именно так попался Джон Готти.

– То есть?

– Чтобы возбудить против тебя дело по обвинению в противозаконном обогащении, фэбээровцам достаточно доказать твою причастность к конкретному преступлению – к «инциденту», например, случайно найденному трупу, установив связь между тобой и убийцей.

– Амадо!

– Верно!

– А как получилось с Готти?

– Сэмми Гравано застрелил девятнадцать человек, а Готти упекли пожизненно как заказчика.

– Но ведь Готти никого не убивал!

– Правильно. Зато возглавлял преступную организацию. Рэкет!

Эстеван допил коктейль Мартина.

– Карахо!

Мартин только кивнул – и так ясно, что дело пахнет керосином.

– Значит, надо забрать у них эту долбанную руку!

– Если только ее уже не законсервировали и не приобщили к вещественным доказательствам!

– А если приобщили?

– Мой совет – убраться в Мексику!

Эстеван даже зарычал от ярости.

– Хрен тебе, каброн! Не для того я здесь себе жопу надрывал, чтобы сбежать в Хуарес из-за паршивого кулеро, который сам себе оттяпал руку! Нет! Я отсюда не уеду!

Эстеван поднялся, и вода струйками побежала по его груди.

– Позвоню-ка я своим приятелям.

Мартин неопределенно кивнул. Эстеван вылез из джакузи. Ночь обещала быть длинной.

Норберто опять очнулся и заморгал глазами. На сей раз он тут же сделал несколько глубоких вдохов, чтобы нагнать кислорода в больную голову. Затхло пахнуло блевотиной. Норберто поперхнулся. Пошевелил руками. Их все еще сковывали наручники. И труба тоже никуда не делась. Норберто попробовал подать голос. Получилось. Тогда он собрался с силами и заорал, призывая на помощь. От напряжения голове стало нестерпимо больно, его чуть снова не вырвало, но он продолжал кричать.