Похоже, он растерялся, увидев, что мы с Эллой делим стол и ложе, не освященное таинством венчания. Увидев, что я сплю с женщиной, которую не могу назвать женой, он был потрясен гораздо сильнее, чем если бы узнал, что я убил человека. Присутствие Эллы смущало его, Граймс не знал, что сказать и куда устремить взор. Он старательно отводил глаза от Эллы, хотя она была с головы до ног закутана в халат.

– Боюсь, я не знаю христианского имени мистера Граймса, и его звания тоже, милая, – проговорил я, радуясь возможности поставить этого бездельника в неловкое положение. – Возможно, он сам сообщит тебе все это.

– Зовите меня просто мистер Граймс, – промямлил он.

– Как поживаете, мистер Граймс? – любезно осведомилась Элла – Что случилось?

– Обычная проверка, – ответил Граймс и зарделся, вспомнив, что минуту назад я говорил то же самое.

– Они ищут парня по имени Кэнтел, – сообщил я Элле и взглянул на Граймса. – Хотя его здесь нет, и вы, ребята, попусту тратите время, которое могли бы употребить на поиск в других местах.

– Мы не единственные, кто его ищет, – сказал Граймс.

– А зачем он вам нужен? – спросила Элла.

– Они думают, что он кого-то убил, – ответил я.

В гостиную вошли двое легавых, взглянули на Граймса и покачали головами. Легавые никогда не общаются друг с другом посредством речи. Они только кивают, качают головой, размахивают руками или свистят. Сегодняшний образчик языка знаков свидетельствовал о том, что ни один из двух легавых не догадался заглянуть в полку под музыкальным центром, и мне еще рано собираться в кутузку. И как только полицейские отправятся восвояси, мне надо будет собираться в Новую Англию, которая все же лучше, чем тюрьма.

Граймс отвлекся, и это помогло ему справиться с растерянностью. Он тяжело поднялся и злобно зыркнул на меня.

– Жаль, что ты ему не поверил, – сказал он. – Жаль, что не спрятал его у себя, а то бы я сейчас отвез в город вас обоих.