– Петр Дойч, – подтвердил я.
Кортес окинул Анну внимательным взглядом. Усы у него зашевелились.
– Сеньорита – ваша секретарша?
– Сеньора – моя жена и помощница, – сухо ответил я. Капитан Арруба тоже пялился на Анну, но, за неимением усов, шевелил ушами – должно быть, это означало крайнюю степень возбуждения. Я их понимал, тут было на что посмотреть: юбка у Анны короткая, а топик и того уже.
– Жена… Буэно, [1] дон Педро! В машину, пожалуйста, – произнес полковник с едва заметным акцентом.
Мы направились к открытому джипу. Из самолета уже тащили наш багаж: сундук с моим снаряжением и три огромных чемодана с нарядами Анны. Арруба сел к рулю, я, с Анной на коленях, рядом с ним, а усатый полковник устроился сзади, стиснутый сундуком и чемоданами. Я слышал, как он кряхтит и ворочается, стараясь расположиться поудобнее.
Джип тронулся, но не к зданию аэровокзала, чьи огоньки светили на краю взлетно-посадочной полосы, а совсем в другую сторону. Кажется, никто не собирался проверять у нас паспорта, шлепать в них штампы и рыться в наших чемоданах, и я решил, что таможенный досмотр не входит в понятия кубинского гостеприимства. Оно и к лучшему, если вспомнить о содержимом моего сундука.
– Едем в отель? – поинтересовался я.
– Нет, дон Педро, к вертолету, – пропыхтел за спиной Кортес. – Вы устали? Хотите спать?
– Я Забойщик, для сна мне нужно три-четыре часа в сутки, и я уже выспался.
– Но сеньора ваша супруга…
– Дон Алекс… Могу я вас так называть?
– Да, разумеется, компанейро.
– Вы, дон Алекс, за нее не беспокойтесь. Она может спать даже стоя на голове.
Молчание. Затем полковник спросил:
– Это такая русская шутка? Понимаете, дон Педро, в былые годы я учился в Москве, в Академии высшего комсостава, и владею русским как родным.