Или вдруг слышался густой бас:

- Не уничтожай меня, я живой!

В таких случаях Бон выразительно хмыкал и палил над моим ухом.

Вероятно, мы ненавидели друг друга. Боюсь, что самые кроткие люди переполнились бы ненавистью на нашем месте. Чего стоила, например, кормежка, которой мы подвергались трижды в день. Лишенная намека на вкус сублимированная пища и бесконтактные внутривенные вливания питательного концентрата довели бы гурмана до умопомрачения!

Иногда Бон не выдерживал и, вопреки инструкциям, подстреливал какое-нибудь местное млекопитающее. Забыв о брезгливости, мы пожирали его, едва обжарив на вертеле.

Хотя нет. Бон вообще не знал, что такое брезгливость, а я вспоминал о ней, когда он плевал мне в тарелку. Меня начинало тошнить, я, чертыхаясь, убегал, а жаркое доставалось Бону, всё до последней косточки.

- Это я тренирую твою волю! - кричал он вслед, облизывая жирные пальцы.

Я же, кипя от бешенства, хватался за свой "кубик Рубика". И однажды мне повезло. Впрочем, не знаю, повезло ли... Поначалу я решил, что это очередной компьютер-параноик:

- Ты пытался синтезировать гения, - заявил он, - поздравляю с успехом!

- В чем же твоя гениальность? - спросил я издевательски.

- Я способен провидеть будущее.

- Докажи!

- Через минуту ты чихнешь.

- Чепуха! - возмутился я и... чихнул.

- Вот видишь, - удовлетворенно проговорил "гений".

- Совпадение! Я простужен, потому и чихаю,

- Ну ладно. Сейчас Бон выстрелит.

В отдалении раздался выстрел.

- Поверил?

- Нисколько. Бон только и делает, что палит.

- Он крикнет: "Посмотри, какую кикимору я подстрелил!"

- Посмотри, какую кикимору я подстрелил! - крикнул Бон.