Он осторожно просунул руку во тьму и нащупал всё ту же прокладку, сбившуюся в плотный клубок, словно капустные листья. Самый угол был забит этим странным войлочным растением. Медленно-медленно Коля принялся отгибать прокладку, отделяя один лепесток от другого. После четвёртого в сумрачной мгле блеснула искорка. Словно светлячок, словно маленький кусочек золота из мультфильма про дядю Скруджа, словно потерявшаяся звёздочка там лежал гном, закинув руки за голову. Коля замер. Гном был крохотным и его вполне можно было спутать с игрушечным солдатиком или пластмассовым ковбоем. Только ни один, даже самый лучший ковбой не будет сверкать столь ярким и, конечно же, неэлектрическим светом.

- Ну? - поинтересовался гном. - И что дальше?

Коля не знал. Треугольник подсказал ему, где прячется гном, и не наврал, но не объяснил, что ему делать с гномом.

- Как тебя зовут? - разжались губы мальчика, и вдруг он понял, что таинственный сумрак поглотил страх и тот исчез. Сейчас в подъезде ворочалось какое-то необъяснимое чувство чего-то невозможного. Словно ты в подъезде и одновременно не в подъезде, а в странном мире, который похож на подъезд только этим маленьким местечком. Ведь в обычных подъездах гномы не прячутся.

- А тебе зачем? - хмуро поинтересовался гном.

"У всех должно быть имя," - хотел сказать Коля, но промолчал. Слово "должно" говорили только взрослые и Коля боялся произнести его сейчас. Опасное слово могло снова повернуть мир обратно, в привычную обстановку. И тогда за лестничным пролётом, убегающим на первый этаж, окажется не что-то необъяснимое и неописуемое, а обычные квартиры, в которых тётеньки запихивают в стеклянные банки вместо рыбок толстые огурцы и круглые помидоры.

- Моё имя не для того, чтобы его произносили вслух, - гном закинул ногу на ногу, продолжая лежать и смотреть на Колю, - оно протяжное и звучное. Я самый одинокий гном и моё имя - это моя тайна. Я ведь не смогу быть самым одиноким гномом, если меня будет кому позвать.