Он был жаден до всего, что люди изобрели, чтобы лишать друг друга жизни. Так, имея в руках нагинату или лунный нож, он выстаивал против шестерых курсантов, вооруженных мечами, он в совершенстве овладел шуанфу — искусством боя на парных топорах, стрелял из большого лука не хуже эльфа, а в метании стрелки и сюрикена — метательной звездочки с острыми шипами — в Школе ему не было равных. Он мог использовать в качестве оружия любой предмет, а если бы ситуация оказалась бедна на них — его руки, ноги и зубы стали бы сеять смерть. Но он имел нечто большее. Он обладал Могуществом, и лишь равный мог бы ему противостоять. Он знал, что его назовут Злом, но не придавал этому значения. Куда важнее казалось то, чтобы в нем признали Силу. В отношении Власти и Могущества он отнюдь не был невинен. Он жаждал их, но не ради них самих. Это было лишь то, что принесло бы ему желаемую добычу: жизнь одного волшебного существа, эльфа Амальрика, Регента своей несовершеннолетней Королевы, члена Светлого Совета, защищенного всеми их армиями и всем Могуществом Белого Трона. Четырнадцать лет он лелеял эту месть, каждый раз по-иному воплощая ее в своих фантазиях, и вот теперь пришла пора сделать первые реальные шаги по этой дороге. Если для этого нужно взойти на Черный трон, он сделает это без трепета, тем более, что именно к этой роли готовила его Дракониха, Золотая Чиа.

Но с первых лет жизни он осознал, что Могущество не дается глупцам, а потому не спешил. Он вернулся в Волшебную Страну три года назад, но, здраво оценивая свое невежество, не стал заявлять о себе сразу. Вместо этого он отправился искать ума по дворам мелких царьков, правивших своими уделами с доступным им разумением и зачастую не подозревавших об истинных Владыках, о том, что сами они — всего лишь железные стружки, попавшие в поле действия огромного магнита, чьими полюсами являются Белый и Черный троны. Он был вольным солдатом, наемником, ландскнехтом, кондотьером.