Я поднялся до края города у самой вершины холма, и мое ощущение еще больше окрепло, когда я увидел небольшую брусчатую площадь, которая как-то непонятно плавно выгибалась сверху вниз, справа налево и сзади наперед, повторяя своими изгибами своеобразный профиль холма. Она была выложена странными дугообразными камнями, которые веером расходились от меня в разные стороны, в какую бы точку площади я не становился. В центре этой площади одиноко стоял без всякого постамента, вырастая, как дерево, прямо из камня, прямоугольный фонарь на тонкой железной ножке. Высотой он был примерно с меня, если не ниже... Когда я его увидел, мне почему-то захотелось горько заплакать, до сих пор не пойму, почему.

Взяв себя в руки, я огляделся: с одной стороны чуть выше за площадью начинались ветряные мельницы из белого камня, которые по сравнению с игрушечными домиками и маленьким фонарем и правда выглядели устрашающими великанами, с другой стороны площадь обрамляла невысокая белая стена с ярко-синей полосой понизу, с третьей был обрыв за низеньким каменным парапетом, а с четвертой открывалась панорама на холмы Ла-Манчи с контурами мельниц на вершинах. И опять я увидел нечто странное: на пронзительно-голубом небе висела рваная темно-серая туча, сквозь дыры которой пробивалось несколько неярких лучей, и все эти лучи по неведомой причине освещали только вершины холмов с мельницами, как будто невидимый экскурсовод указывал на них гигантской лазерной указкой.

И тут мне стало настолько не по себе, что по спине прошел холод, а волосы на голове слегка зашевелились: до меня вдруг дошло, что я и сам стою на вершине одного из таких холмов в луче солнечного света... Я поднял вверх глаза, и в них ударила ослепительная вспышка, словно мне кто-то запрещал смотреть туда... Я