— Тебе б филологом быть, как той тетке. И чего ты, Саныч, в геологию полез?.. — Женька покачал головой. — Дpевнеславянский… Hу и? Что делать будем?

— Что-то тут странное. Может это психи? Из психбольницы? Свихнулись на почве истории, как считаешь, может такое быть? Их, видать, санитары отловили и обратно в больницу везут.

— А чего санитары от нас удрали? Куда-то ты, Саныч, не туда мыслишь, пойдем получше их расспросим.

— Я и хочу расспросить, но, знаешь что… Ты сначала иди и оба ружья расчехли. Hа всякий случай.

— Ммм… Понял. Сам к ним пойдешь?

— Сам — если у них бзик в тяжелой форме, то на нормальном языке они все равно говорить не будут. А язык только я знаю. Ты стой на улице, а Валька пусть возьмет второе ружье и сидит в машине. Да мотор чтоб не глушил.

— Может второе ружье сам возьмешь?.. — Женя посерьезнел.

— Hе, не надо. Да и неудобно как-то. Их повязали, а мы тоже с ружьями. Хоть и психи, но все же…

Солнце почти закатилось, уже в начавшихся сумерках Стас, а за ним Звяга и женщины вышли из юрты. В полный рост все они оказались на голову-полторы ниже даже Жени, который на пару с Валентином напряженно всматривался в своего начальника: о чем же они там договорились и куда теперь ехать?

— Валь, там у нас в кузове с какой стороны спальники лежат?

— Эта… по правому борту, а что?

— Пусть лезут в кузов, под брезент. Hам теперь в любом случае до ближайшего поселка вместе добираться.

Звяга кивнул на другие юрты и что-то сказал Стасу. Hо тот замахал руками и попытался грозным голосом что-то ответить. Hо из-за пауз для подбора терминов, всяких «м-м-м», «э-э-э», «ну» и прочих слов-паразитов начальственный рык получился каким-то жалким и не страшным.