- И по кометам. И по молниям. И по журчанью ручьев, - вздохнула Лерка.

- Ты же занимаешься гаданием по внутренностям слов. Пошамань-ка теперь своему школьному другу, язычница.

Лерка окунула кончики пальцев в ручей, потерла виски.

- Проще простого. Таланов - от старинного слова "талан", то есть "талант", "удача", "счастье".

- Ты счастливчик, Таланов, - сказал Леркин муж. - Ты счастливчик от рождения. Так сказать, генетически обречен на удачу.

Я сорвал стебелек метлицы. Даже выстояв зиму под пластами снега, трава была как живая. Я не встречал ее розово-дымчатые, стелющиеся по ветру косички разве что в Антарктиде. Впрочем, в Антарктиде я не был.

Там, где не проложены автомобильные дороги, делать мне нечего.

- Ты прав, Тимчик. - Он, - Лерка указала на меня, - переполнен счастьем. Его распирают удачи.

Он готов делиться талантами с молниями, ручьями, кометами, ущельями, муравьями. По всему свету. В том числе и в городе своей юности, куда он частенько - раз в три-четыре года - заглядывает, хотя и ненадолго. - Лерка притворно вздохнула.

- И ты говоришь о счастье? - спросил Андрогин ее, но глядел он на меня. - Быть приглашенным бывшим сослуживцем и бывшей одноклассницей в горы, трястись на автобусе в Чилик, потом в кузове грузовика до перевала, потом пехом, навьючив на себя трех"

пудовый рюкзак, - разве это счастье? Это гораздо больше. Это есть невыразимое блаженство.

Я смолчал. Славно они поднавострились в словесных забавах.

- К чему слова? Кто молчит, не грешит, - подделываясь под Леркину интонацию, сказал Андрогин.

- Не задирай чемпиона континента, безгрешный Тимчик, - сказала Лерка и поводила рукой по кисточке метлицы. - Чемпион уже тоскует по своим железкам, начиненным электроникой и бензином. Зимой я видела его в деле. Шел фильм об автогонках. По-моему, в Мексике или Колумбии, тамошние страны я вечно путаю.