«Вход» в убежище был завален ветками, у ведущего под комель проема было натоптано особенно сильно. Хютенен раздвинул ветки стволом и отпрянул: в нос ударил удушливый запах тлена. Под комлем лежало тело мужчины в брезентовой штормовке, старых джинсах и новеньких замшевых ботинках с высокими берцами. Тело лежало навзничь. Мужчина, судя по всему, был убит сзади, штормовка на спине была разорвана пулями, материя возле отверстий была пропитаной кровью и черной от пороха, стреляли в упор или с очень близкого расстояния. На откинутой в сторону руке тускло желтел браслет часов. Егерь склонился над телом и попытался их разглядеть. Часы были не новые, но достаточно дорогие, насколько он в этом разбирался. Корпус с браслетом были, похоже, из золота. На напылении или позолоте всегда остаются царапины, которые бросаются в глаза, на этих часах их не было.

«На ограбление не похоже», — решил старик. «Отойди, тебя здесь не хватало», — прикрикнул он на осмелевшую собаку. Егерь отошел от комля и перевел дух. Вдохнул чистый воздух и оглянулся. У подножия синело Тикшеозеро, величественные сосны, припорошенные снегом, застыли в грозном молчании. Лес, до этого казавшийся волшебной сказкой, потерял свое очарование, стал враждебным. Казалось, в воздухе струится запах угрозы и опасности. Следы вели к озеру, они вились вдоль ручья, соединяющего ламбу с мелким каменистым заливом. Разгадка гибели неизвестного была где-то там. «Ну, пойдем, посмотрим, в чем там дело», — сказал собаке Микко и пошел вдоль следов. Следы были уже старые, он поддел один из них — отпечаток не развалился, его цепко схватил тонкий ледок. Если бы след был свежим, старик никогда бы по нему не пошел. Зашел бы откуда-нибудь сбоку, да ещё и с подветренной стороны, как поступают охотники, подкрадывающиеся к затаившемуся в берлоге зверю. Этому же его учили и в юности в снайперской школе в тридцать девятом. Давно все это было.