- И как быстро оно затаплиавется?

- Откуда мне знать? Если это замышлялось, как оборонительная мера, то очень быстро.

- Сегодня я возвращался в Башню несколько раз... - размышлял воин вслух. - И подземелье по-прежнему оставалось сухим... Значит...

Он вскочил на ноги.

- Надо возвращаться. Там остался кто-то живой... может быть...

- Твой товарищ?

- Да, - ответил Ривллим. - Идём. Надо поторапливаться.

Девушка рывком освободила руку и холодно взглянула ему в глаза.

- Мне нужно немного посидеть. Я устала и есть хочу.

Воин мысленно воззвал ко всем младшим богам, которые должны были даровать разум всем живущим и глубоко вздохнул.

- Ну что ж, пошли. У меня остались только сухари, так что придётся подождать, пока мы не выберемся отсюда. Охотиться умеешь?

- Не голыми же руками!

Солнце уже клонилось к закату.

- Понятно. Отыскать в лесу пропитание тоже, наверное, не сумеешь?

- Нет, - отозвалась она враждебно. - Что, просто бросишь меня и уйдёшь?

- От тебя теперь поди уйди. Ну что же, *хелауа*, вот тебе сухари, вот вода... Приятного аппетита.

По его тону невозможно было понять, издевается он или же говорит искренне.

- Я уже назвала тебе имя, - произнесла девушка, держа в ладони горсть сухарей. - Чем оно тебе не нравится?

- Слишком поздно, - вздохнул воин. - У нас свои обычаи, у тебя свои. Тот, кто отказался назвать своё имя, получает прозвище. Можешь не беспокоиться, ничего оскорбительного в нём нет.

- Что, если и я выдумаю для тебя прозвище?

- Как пожелаешь. В особенности, если сможешь, в случае чего, сама добраться до дома.

Намёк был более чем прозрачным.

* * *

Когда они вернулись к Башне, оставалось не более двух часов до заката. А затем здесь очень быстро станет темно. Днём Ривллим мог ни о чём не беспокоиться: ни интуиция, ни прочие советчики пока тревогу не поднимали. В подземелье... да, там несколько раз ему было не по себе.