В очередной раз бадья вернулась не только с порожней корзиной, но и с обедом. Кормят здесь нормально, какой смысл морить голодом человека, который добывает золото, он тогда работать не сможет.

Приехал кус хлеба и рассечённый до корочки надвое шмат сала, ну а чайник с водой и так висел на одном из столбов, рядом с горняцкой лампой. Горло смачивать.

– Выдра, есть иди! – крикнула я в туннель проходки.

И задумалась, «идите» вообще-то надо бы сказать…

Или не надо?

Слышно было, как перестал тюкать стену гном, захлюпали шаги. Выдра аккуратно обошёл пустую тачку.

Разломил хлеб напополам, оторвал от общей корочки свой кусок сала, присел на корточки у стенки и принялся есть.

У меня ноги заныли при взгляде на него. Тут многие умеют так сидеть, я – нет. Жевала стоя.

С тем, с кем ты разделил еду, в даже если это гном, чём-то сближаешься. С сотрапезником молчать неловко.

– Тяжело было с шестью справиться? – спросила я.

– Нет, – с видом давным-давно привыкшего к своей славе и уже не радующегося ей ответил гном. Помолчал, потом пояснил: – Я не хотел. Они ввяжались в драку. Я жащищался. Нечаянно убил.

Вот это по-нашему. Логично: что же ещё сделать с теми, кто вшестером на тебя напал?

Гном всё больше и больше становился мне симпатичен.

Не-ет, день сегодня, похоже, удачный! Живую бабочку увидела, с гномом познакомилась. Ещё бы голова не так болела – и вообще полное счастье.

Да только не бывает его, полного счастья. И неполное быстро кончается.

Лишай появился. Обед испортил, оглоед. Нечестно это, обед у заключённых – святое.

Работу припёрся проверять, спустился в бадье с небес, ждали его, ага.

Как обычно, когда мы с ним сталкивались в тесном пространстве, возникало какое-то немыслимое напряжение, казалось, щепочку сухую поднеси – и вспыхнет.