— Я прошу вас, прошу… Мы бы сами, но Сабато, он в ссоре с моим сыном: он предал, он злой, ябеда, подлец! Иуда Сабато! Прошу вас, дайте нам шанс… Мой сын сильный, он выздоровеет, вот честное слово, выздоровеет — доктор, будьте милосердны! — полукрик несчастной был невыносим, и Бренар в ужасе попытался рвануться из дома — но женщина вцепилась крепко и не отпускала. — Придите через три дня, доктор, и вы увидите, что он поправился! Дайте шанс, у нас же есть лекарства!

Бросившись к тайнику, женщина извлекла какой-то сверток, на фанерный пол посыпались монеты — здесь электронный расчет был не в ходу. Подбирая, она пыталась всунуть их в руку Бренара. Бренар дрожащими руками отводил ладони женщины, но она совала деньги с сумасшедшей настойчивостью. Рванула платье, вывалилась тощая грудь и несколько бумажек. Станислав закрыл глаза, глубоко вздохнул несколько раз, потом обернулся и взглянул на больного. Действительно, трех дней с контрабандными лекарствами хватит. Но инструкции! Женщина совала в руки купюры. Сжав руки в кулаки и спрятав их за спину, Станислав мычал что-то невразумительное. Парень стонал. В углу, за занавеской шебуршился кто-то.

Сглотнув, Бренар взглянул на мать, потом на сына, потом снова на мать. За занавеской заплакал ребенок. Станиславу показалось, что малышу зажимают рот.

— У вас достаточно лекарств? — строго спросил он, наконец решившись.

— Да, доктор! — женщина бросилась вытряхивать к его ногам все богатство: мелкие купюры и упаковки инъекций.

— Ладно, — Бренар кивнул. — Смотрите, не попадитесь другой смене.

Выходя из дома, он махнул рукой ожидающему Сабато с дружками. Кривая ухмылка расплывалась по роже мерзавца. А ведь он же сам завтра может оказаться живым на костре Гиппократа…

— Это простая простуда! — крикнул Бренар, и, развернувшись, резко черкнул на дверях круг.

Чувствовал он себя Фатимой, спасающей дом Али-Бабы.

* * *

Мария торопливо глотала мясо, не заботясь о приличиях. С хлопотами она забыла, когда ела в последний раз. А спала она, вроде, вчера. Или позавчера.