— Я, комиссар, признаться, не ожидал, — раздраженно выговаривал Яру представитель Судебной Коллегии Земли. — Я понимаю, у вас здесь чрезвычайная обстановка, вы живёте как на вулкане, и процент казней от общего числа осужденных невысок…

— Единичные случаи, — вставил Яр.

— Да, единичные… но трансляция на три континента! Прямой эфир в новостях! Дикость какая-то, средневековье…

— Ничего подобного, — Яр был невозмутим. — У нас нет ни олова, ни колесования. Правда, иногда, в исключительных случаях, например, после попыток терактов, транслируем расстрелы…

— А текос?

Спорящие удалились, и Бренар не расслышал, что Яр говорил дальше. Да и, признаться, это его особенно не интересовало. Он отметил прекращение жизнедеятельности приговоренного, расписался и неторопливо направился к выходу.

— Станислав! — окликнул его палач. — Тебя Морис спрашивал. Просил зайти.

— А что ему надо? — рассеянно спросил Бренар, но тот уже отвернулся. — Ладно, сам узнаю.

Обедали медики как тюрьмы, так и поликлиники и стационара города в одной столовой. Как-то так совпало, что все эти учреждения соседствовали в одном громадном здании, огражденном тройным рядом колючей проволоки. Штурм медицинского комплекса был делом безнадёжным, но забавно, что сумасшедшие всегда находились.

* * *

В доме кузнеца Марка, как всегда, было шумно и копотно. Стук костей, стук кружек, пробный звон новехонького металла наполнял комнату.

— Эй, девка, жбан пивка сюда! Побыстрее!

Из кладовки мышкой юркнула девочка-подросток, щуплая, худенькая, пальцем переломить. Тяжелый жбан прогнул назад спину, и казалось, девчушка грохнется сейчас, и пиву конец. Не с пола же его слизывать? Слегка расплеснув, девчонка все-таки водрузила жбан на дубовый стол. Кузнец, кивнув, отослал дочь, махнув рукой в сторону кладовой.

— И что там? — пригубляя терпкое пиво, спросил он гостя.