- Да нет,- раздраженно перебил его Анабеев,- не кузнечика. Это я так его зову. Ребенка того, с окровавленными руками. Поймали?

- И ребенка поймали,- зевая, ответил санитар,жить будет, не бойся.

- А как его поймали? - заподозрив неладное, спросил Анабеев.

- Да на удочку,- спокойно ответил санитар,- на живца. Заглотнул так, что всей больницей крючок вынимали.

Анабеев застонал и попытался отвернуться. У него не было сил возмущаться вслух, и он долго и очень изобретательно крыл про себя идиота-санитара.

Поместили Анабеева в палату с двумя койками. На одну положили его, а на .другую сел тот самый санитар.

Едва врачи ушли, как санитар сбросил ботинки и завалился спать. Перед этим он еще спросил Анабеева: - Ну как, силы-то есть?

Анабеев покачал головой и прошептал: - Он и тебя убьет. Придет ночью и убьет.

- Посмотрим,- усмехнулся санитар.

Всю ночь Анабеев пролежал с открытыми глазами, глядя в окно. Там за стеклом и толстой решеткой теперь уже не было никакого дерева, и лишь ветер заунывно подпевал ночной больничной тишине.

К утру, так и не дождавшись кузнечика, Анабеев решил, что, как только сумеет встать, он сам найдет этого чертенка и скажет ему: "Гад, ты гад! Я же отец твой, а ты..."- на этом месте Анабеев задремал, и принятое решение найти кузнечика трансформировалось в его больной голове в видение: вот он поднимается по ступенькам, подходит к двери, нажимает на кнопку звонка.

Ему открывает Люся. Презрительно улыбаясь, она пропускает его в квартиру и вслед за ним проходит в свою комнату. Не решаясь подойти к кроватке, Анабеев говорит: "Он убил..." У него перехватывает горло, и, не стесняясь Люси, Анабеев размазывает по щекам слезы. "Ну и что, что убил? смеясь, отвечает Люся.- Он же маленький, ничего не понимает. Что с него возьмешь, с крохотулечки? Взрослые, вон и те убивают". Люся заглядывает в кроватку, трясет погремушкой и любовно агукает.