— Архимаг Антимодес, — провозгласила служанка, или что–то вроде того, так как она ужасающим образом переврала его имя.

Антимодес задержался в дверях. Двенадцать красных, измазанных, встревоженных лиц поднялись от работы и смотрели на него с надеждой. Спаситель, говорили их глаза. Ты тот, кто освободит нас от нашего тяжкого труда. Тринадцатое лицо оторвалось от работы, но не так быстро, как остальные. Этот, судя по всему, тщательно выполнял свою работу и только когда она была закончена, поднял голову, чтобы посмотреть на посетителя.

Антимодес был рад, очень рад видеть, что на этом лице почти не было чернильных пятен, не считая одного возле левой брови, и что это лицо выражало не облегчение, а скорее неудовольствие, как если бы не одобряло того, что его работу прервали. Недовольство быстро исчезло, тем не менее, как только обладатель лица узнал Антимодеса.

Мастер Теобальд поспешно поднялся из кресла, умудряясь выглядеть одновременно услужливо, внушительно, сердито и взволнованно. Он недолюбливал Антимодеса, потому что подозревал — и не без оснований — что Антимодес возражал против назначения Теобальда главой школы и голосовал против него на собрании Конклава. Антимодес оказался в меньшинстве, так как сам Пар–Салиан привел очень веские доводы в пользу Теобальда. Тот был единственным кандидатом. Что еще они могли с ним сделать?

Даже его друзья соглашались с тем, что Теобальд никогда не продвинется дальше статуса посредственного мага. Многие, и среди них первым был Антимодес, задавались вопросом, а как, собственно, Теобальду удалось пройти Тест. Пар–Салиан всегда уклонялся от ответа, когда Антимодес заговаривал об этом, так что ему пришлось остаться при своих догадках. Антимодес считал наиболее вероятным, что Теобальду помогли пройти при условии, что он возьмет на себя обучение детей, работу, которую никто больше не хотел.

Это было наилучшим объяснением. Он сам, если бы ему пришлось выбирать, предпочел бы отправиться на гору Небеспокойсь, чтобы учить гномов пиротехнике, нежели преподавать основы магии сопливым человеческим детям. Тот же выбор сделал бы любой другой уважающий себя маг.