У паренька были серо–голубые глаза и прямые, густые светлые волосы, подстриженные «под горшок» в стиле, который был популярен только в Соламнии, но нигде больше на Кринне. Его серьезные, строгие манеры не соответствовали его возрасту, и он прекрасно осознавал это. Его речь была грамотной и гладкой. Он явно не был деревенским увальнем или сыном ремесленника.

— Благодарю тебя, юный сэр, — ответил Антимодес, перебирая свои вещи, чтобы удостовериться, что ни одна из его сумок с магическими компонентами не отвязалась во время суматохи. Он собирался спросить у мальчика, как его зовут, но в этот момент заметил, что взгляд того прикован к его сумкам. Юное лицо выражало презрение и осуждение.

— Если вы уверены, что не пострадали, сэр маг, то, с вашего разрешения, я вас покину. — Паренек сдержанно поклонился и, отпустив уздечку ослицы, повернулся, чтобы догнать остальных детей. — Идешь, Кит? — резко окликнул он другого мальчика, который остановился, изучая Антимодеса с интересом.

— Погоди, Стурм, — ответил этот мальчик, и только когда он заговорил, Антимодес осознал, что этот кудрявый мальчик, одетый в штаны и кожаный жилет, вообще–то был девочкой.

Она была привлекательной девочкой… или, может быть, следовало сказать «молодой леди», так как ее фигура была вполне оформлена, движения были грациозными, а взгляд — уверенным и вовсе не робким. Она в свою очередь оглядела Антимодеса, изучая его с напряженным, вдумчивым интересом, который тот нашел трудным понять. Он был привычен к презрению или недоверию, но интерес этой девушки исходил не из простого любопытства. В ее взгляде не было антипатии. Казалось, она принимала какое–то решение.

У Антимодеса было старомодное отношение к женщинам. Ему нравились скромные и надушенные, женственные и нежные дамы с рдеющими щеками и подобающе опущенными ресницами. Он понимал, что в нынешние дни могущественных волшебниц и бесстрашных воительниц его мнение устарело, но его это устраивало. Он слегка нахмурился, показывая свое неодобрение, и натянул поводья, направляя Дженни в сторону общих конюшен, расположенных возле кузницы. Стойла, кузница и пекарня с ее необъятными печами были тремя из немногих зданий Утехи, основанных на земле.