Окна гостиницы были сделаны из цветного стекла, привезенного из самого Палантаса, судя по местным слухам. Это стекло служило отличной рекламой делу — яркие цветные блики, сверкающие в тени листьев, привлекали взгляды, в то время как без таких окон гостиница была бы незаметна среди листвы.

Антимодес в тот день легко позавтракал и был достаточно голоден, чтобы отдать должное знаменитой стряпне хозяина гостиницы. Восхождение по лестнице обострило аппетит Антимодеса, как и ароматы, доносящиеся от кухни. У входа архимага приветствовал сам Отик, полный добродушный человек средних лет, который моментально узнал Антимодеса, хотя маг и не посещал его больше двух лет.

— Добро пожаловать, друг мой, добро пожаловать, — сказал Отик, низко кланяясь, как он делал, встречая своих посетителей, независимо от того, были они знатными людьми или простыми крестьянами. Его передник был белоснежным, не запачканным жиром, как у других корчмарей. Сама гостиница была так же чиста, как и Отиков передник. Когда официантки не обслуживали посетителей, они подметали полы, или вытирали пыль, или полировали стойку бара, которая была, собственно, частью живого валлина.

Антимодес выразил свою радость по поводу возвращения в гостиницу. Отик доказал, что действительно помнит своего гостя, проводив мага к его любимому столику у одного из окон, с которого открывался прекрасный вид на озеро Кристалмир через зеленоватое стекло витража. Не дожидаясь заказа, Отик принес кружку охлажденного темного эля и поставил ее перед Антимодесом.

— Я припоминаю, как вы сказали, что вам нравится мое темное пиво, в прошлый раз, когда были здесь, — пояснил Отик.

— В самом деле, хозяин, я в жизни не пробовал ничего подобного, — ответил Антимодес. Он также отметил, что Отик осторожно избегал упоминаний о том, что Антимодес был магом. Антимодес ценил такую тактичность, хотя и не считал нужным скрывать, кем он является.