Отряд разбил бивуак на берегу реки, на широком ровном месте, где можно было не опасаться нападения с тыла. Если индейцы захотят сразиться, им придется наступать по берегу.

Скорее всего, они ударят из-за ближайшего холма с крутым каменистым склоном.

Обмелевшая и сузившаяся Арикари тихо журчала посреди широкого, выстланного сухим песком ложа. Казалось, не сегодня, так завтра она исчезнет совсем. Неподалеку от лагеря она делилась на два рукава, огибавших крошечный, ярдов пятидесяти в длину и двадцати в ширину, островок, на котором посреди чахлой ивовой и ольховой поросли одиноко высилось сухое дерево. Островок не имел названия, поскольку никому, даже индейцам, не был нужен, и Форсайт, скользнув по нему взглядом, тотчас забыл о нем. Этот клочок суши не играл никакой роли в его планах. Отряд только переночует здесь и на заре отправится в путь. Поэтому из седельных сумок было вынуто лишь самое необходимое, да со спин мулов сняли тяжелые вьюки с медикаментами и пятью тысячами патронов к винтовкам Спенсера. Еще по сто сорок патронов к винтовке и по тридцать к "кольту" было у охотников. Потом люди разделились на труппы - отдельно солдаты и разведчики, отдельно офицеры - и расстелили одеяла.

Форсайт подождал, пока Бичер подойдет к нему и раскатает на земле одеяло. Нелюдим Левайн расположился на отшибе. Его ни к кому не тянуло, да и к нему в отряде не питали симпатий. Однако это не мешало ему ощущать свое превосходство. Стоит вдали показаться краснокожему, как всех заинтересует, где великан-разведчик.

Он вытянулся на одеяле и стал ждать темноты, жуя табак и сплевывая. Ночь он любил больше, чем день - она дарила ему преимущество над всеми остальными людьми. Под её покровом удобно подкрадываться к врагу; если ты умеешь передвигаться бесшумно, он не заметит тебя до последнего мига.