– И что ты собираешься со всем этим делать? – ошарашенно спросила Ольга, глядя, как деловито я осматриваю свой набор.

– Надевать, – коротко ответила я, – где у тебя ножницы?

Ольга, уже окончательно, видимо, решившая, что я сошла с ума и полностью отдавшись во власть моего воспаленного мозга, молча принесла мне из ванной ножницы, чем несказанно меня удивила – я была уверена, что она будет искать их, по крайней мере, часа полтора.

Потом она все с тем же безучастным видом плюхнулась в кресло. Однако, когда ножницы защелкали по Кирилловой куртке, Ольга моментально встрепенулась.

– Что ты делаешь? – вскричала она, вскакивая.

– Юбку буду шить, – ответила я.

– Отдай сейчас же! Это же Кириллова куртка, он меня убьет!

– Не убьет, она давно вышла из моды. Да Кирилл и не станет носить такой отстой, разве что на дачу. А на дачу он, насколько я знаю, не ездит.

Ольга хотела еще что-то возразить, потом махнула рукой и вернулась в свое кресло, мрачно наблюдая оттуда за моими манипуляциями.

Хотя я и ненавижу нитки с иголками, но все же в шитье толк знаю, поэтому при необходимости могу скроить любую вещь. Вскоре я уже крутила в руках коротенькую кожаную юбочку.

Быстро скинув джинсы, я натянула ее на себя. Вместо собственной олимпийки я облачилась в Лизину блузку. Желтенькая синтетическая тряпочка обтянула мои формы, готовая вот-вот лопнуть, но мне это и было нужно.

После этого, зашив дыру на пятке, я надела колготки-сеточки, бывшие во времена молодости Мафусаила писком моды, а сейчас образцом безвкусицы.

Оставалось дело за макияжем.

Тут уж я постаралась на славу. Весь Ольгин косметический набор пошел в ход, и вскоре я стала обладательницей ярко-малиновых щек, синих теней и кроваво-красных губ. Кстати, ни я, ни Ольга никогда до этого не пользовались такими оттенками, и откуда у сестры взялась такая косметика – ума не приложу.