Он так обиделся, что я уже пожалел, что затеял этот разговор. Нужно было просто сослаться на занятость и идти своей дорогой.

– Получается, что вы это не вы? Вы с нами не хотите больше знаться? – тихо спросил он, отступая от меня.

– Нет, что вы такое говорите, мне очень приятно было с вами встретиться. Но только, я не тот Алексей Григорьевич, которого вы знаете.

– То есть как это не тот? – растеряно спросил он. – А какой?

– Не знаю, я сам по себе. То есть, меня тоже так зовут, только мы с вами, к сожалению, не знакомы. Вернее сказать, знакомы, ну, тогда в лесу, мы с вами виделись, а вот, раньше не встречались, – окончательно запутавшись, договорил я.

– Не встречались? – переспросил он с нескрываемой тревогой. – И с Марьей Ивановной вы тоже не встречались?

– Тоже, – подтвердил я.

– А с кем вы тогда встречались?

– Не знаю, с партизанами встречался с Сеславиным, с принцем Богарне, с Наполеоном.

– Понятно, вы встречались с самим Наполеоном! И фамилия ваша не Крылов?

– Крылов, – после долгой паузы, ответил я. – Выходит…

– И зовут вас не Алексеем Григорьевичем?

Теперь уже не он, а я совсем ничего не понимал. Ладно, похожая внешность, даже совпадение имени и отчества, но еще и фамилия…

– Меня зовут Алексеем Григорьевичем, – как эхо повторил я за ним, – Крыловым. Но вас я не помню и Марью Ивановну тоже, простите, не помню, и вообще… Может быть, я все забыл после ранения, – попытался я придумать хотя бы для него, правдоподобное объяснение своего беспамятства. – Меня недавно ранило, рядом взорвалась бомба. Так вы говорите, мы хорошо знакомы?

– Хорошо? Да мы, голубчик, отменно знакомы, вы даже не представляете, как мы хорошо знакомы!

– Правда?

– Чистая, святая правда! Вы, можно сказать, наш любимый друг и благодетель!

– Благодетель? – опять повторил я за ним. – Это, в каком же смысле?