– Вы действительно видели этого изверга? – спросил он, едва мы расположились в карете.

– Видел, – подтвердил я. – Правда, мельком.

– Как же вы так сподобились? – с непонятной завистью спросил он.

– Совершенно случайно, и безо всякого труда, – ответил я. – Сержант, с которым мы вас отбили у мародеров, оказался знакомым пасынка Наполеона принца Богарне. Когда мы с принцем столкнулись на дороге, он рассказал как я его лечил от пулевого ранения. Богарне этим заинтересовался, и приказал привести меня к себе в штаб. Не успели мы с ним поговорить, как приехал Наполеон. Вот собственно и вся встреча.

– И о чем они говорили? – живо спросил Урусов.

– Не знаю, нам сразу приказали выйти, так что Бонапарта я видел меньше минуты.

– Мне бы его встретить! – мечтательно сказал князь. – Уж я бы…

– Думаю, у вас бы ничего не получилось, – поняв его недосказанную фразу, ответил я, – только что смогли бы красиво погибнуть.

– А если бы вы к нему подошли и пронзили ему сердце кинжалом?! – взволнованно вскричал Николай Николаевич.

– Меня бы до этого успели порубить в капусту. Там было больше десяти боевых офицеров!

– М-да, пожалуй, – согласился он, думаю, только для того чтобы мне не нужно было упрекать себя в трусости. – И как вам показался изверг?

– Усталым и простуженным. А так человек как человек, ничего особенного. Рогов я у него не заметил.

– Это надо же, – не слушая, посетовал Урусов, – по воле одного человека, столько напрасных жертв! Сгорела Москва, тысячи и тысячи погибших!

Такая пацифистская оценка бойни, которую развязал Бонапарт, военизированного ополченца меня, удивила. Обычно чем больше вождь отправит на тот свет людей, тем выше его статус. Мы помолчали, отдавая дань памяти погибшим в этой бессмысленной и кровопролитной войне.

– Расскажите, пожалуйста, что вы знаете обо мне? – попросил я. – Когда мы с вами встречались, и что я такого сделал?