Утром измученная кошмарами Сарри вышла в коридорчик, где и нашла Лильке вобществе Наврена. То, что она лишь предполагала, превратилось в вопиющуюдействительность, неизбежную, как закон природы. Несколько следующих днейона провела, заперевшись в своей каюте, где якобы ломала голову наднеразрешимыми виртуальными задачками Эджи.
Предпосылка ситуаций была одинаковой: больные ксенофобией внеземные существауничтожают «Паутину». Все ее старания до них достучаться не давалирезультата... Это, однако, утратило теперь всякий смысл. Смысл имело одно —отвратительное настроение самой Сарри.
Наставник почти не обращался к Голосу после пробуждения. Но она даже непоинтересовалась причиной. За несколько часов до посадки Эджи явился к ней вкаюту в облике старика и спросил, не желает ли она прогуляться в егообществе.
Они направились в астрономическую лабораторию, пустую, несмотря напредстоящую важную работу. Сарри не исключала, что специалисты покинули своирабочие места по приказу. На главном экране было высвечено изображениебезымянной планеты: бледный шар, холодный и безликий. Сарри не могла на немсосредоточиться. Ей пришлось изображать интерес.
— Мы узнали что-нибудь новенькое? — осведомилась она.
— Узнали, и немало, — ответил старый Наставник. — Но по большей части это —малозначительные сведения.
Стоящие открытия ждали человека. Она знала, что это запрограммировано.
Сильная искусственная рука больно сжала ее плечо.
Сарри не желала говорить о любовниках в соседней каюте. Вместо этого онасообщила тоном, каким делаются вынужденные признания: