Старый Эгир раздвинул туман и поднялся, высокий и мокрый.
– Вы воздвигли свою цитадель Асгард в центре земли, – проворчал он. – Почему бы вам не пировать там? Разве у вас там нет огромных, сверкающих золотом залов с серебряными крышами?
– Земля наша, – заявил отец всего мира Один. – Мы строим где хотим. Но раз это тебя беспокоит, проси взамен какой-нибудь дар. Мы купим твою добрую волю.
Морской бог хитро улыбнулся.
– Тебе придется варить мед для великих пиров, – сказал он. – Тогда перед тем, как строить, принеси мне котел в милю шириной и милю глубиной.
С этими словами Эгир лег на скалы, и туман снова окутал его.
В удивлении вернулись боги в Асгард. Подобного котла никогда не видывали на земле.
– Во дворце великана холода Хюмира висит такой котел, – сказал наконец отважный Тюр. – Это наша земля, но дикая страна великанов за великим океаном еще не покорена. Кто решится пойти туда со мной?
– Я пойду, – отозвался рыжебородый Тор. – Готовь мою колесницу.
Тюр надел кольчугу, а Тор поехал в голубых легких одеждах. Он не взял никакого оружия, кроме своего молота, столь тяжелого, что его было не поднять и вдесятером. Однако Тор легко с ним управлялся. Колесницу тянули два козла, такие же лохматые и свирепые, как их хозяин. Железные копыта цокали по камням, глухо стучали по дерну, и вскоре повозка с грохотом миновала горы и спустилась к океану – границе земли. На другой его стороне лежала земля великанов, страна застывших гор и темных низин, слишком глубоких, чтобы туда проникало солнце. Над головами богов возвышалась бесконечная гора, поросшая соснами. Подо льдом грохотали черные воды. Могучие камни скатывались по склонам этой горы. Выли волки, и эхо разносило их вой. На заснеженном пространстве виднелись огромные следы.
Дворец Хюмира был столь огромен, что его крыша поднималась к самому небу. Облака заплывали и выплывали через дымовые трубы, отчего потолок с массивными балками казался еще выше. Каменные колонны, подпиравшие его, были такими могучими, что боги вдвоем не смогли бы обхватить ни одну из них руками. В очаге горели двадцать деревьев с ветвями, листьями и корнями.