— Не возражаю.

Теперь офицер обращался только к Лючано. Остальные перестали для него существовать. Крепостные. Почти рабы. Почти вещи.

— Перед досмотром не желаете сделать заявление? Наркотики? Радиоактивные материалы? Взрывчатые вещества? Опасные амулеты?

— Нет.

— Яды? Аккумуляторы емкостью выше 5-го класса?

— Нет.

— Оружие мощностью выше 2-го гражданского значения?

— Церебральный парализатор «Хлыст». 1-е гражданское значение, разрешения не требуется. Больше ничего.

— Покажите, пожалуйста.

Тарталья открыл саквояж и продемонстрировал таможеннику маленький парализатор установленного образца. Ортопедическая рукоятка из черного пластика, короткий титановый ствол, хромированный спусковой крючок; под прозрачной накладкой — гематрическая печать разрешенной мощности.

Вудун кивнул, сверкнув серьгой в правом ухе.

— Закрывайте. Итак, баас Борготта, вы — директор театра. Актеров вижу. А где ваш реквизит?

Когда и каким образом таможенник отдал приказ мамбе, Лючано не заметил. Просто смертоносная змея длиной в полтора человеческих роста вдруг пришла в движение. Она плавно стекла с поясного крюка на транспортер и с тихим шелестом заструилась меж сумок, чемоданов и рюкзаков труппы, то и дело высовывая раздвоенный язычок и тычась им в сваленные грудой вещи. Зрелище завораживало. Тарталья с заметным усилием оторвал взгляд от мамбы, выпустив ее из поля зрения.

— А мы и есть — реквизит, — пожал плечами он. — Повторяю, у нас театр контактной имперсонации. Кукольники мы. На профессиональном жаргоне — невропасты. Никогда не слышали?

— Кажется, что-то краем уха… — неуверенно протянул офицер. — Можете пояснить вкратце?

Похоже, ему очень хотелось спросить: «Где же тогда ваши куклы?» — но он боялся выставить себя полным идиотом.