Вот и сейчас, взмокший от назойливого любопытного взгляда мальчишки, он повторял: «Ты чудесный малыш…» в ужасе, что может не понравиться ребенку.
Наконец мистер Бенедикт спустился по ступенькам и вышел за калитку, не бросив ни одного взгляда на маленькую покойницкую. Это удовольствие он отложил на потом. Очень важно соблюдать правильную последовательность действий. Рано думать о мертвецах, ожидающих прикосновения его искусных рук. Мистер Бенедикт неукоснительно следует заведенному порядку.
Он хорошо знал как довести себя до бешенства. До полудня он бродил по улицам маленького городка, позволяя живым согражданам подавлять его своим превосходством; он погружался в свою беззащитность, тонул в ней, заливался потом, сердце и мозг сжимались дрожащими узлами.
Он остановился поговорить с мистером Роджерсом, аптекарем; и сберег, сохранил в себе все оскорбительные интонации, насмешки, пренебрежение. Мистер Роджерс всегда находил пару метких словечек для «могильщика».
— Ха-ха-ха, — заливался мистер Бенедикт, в то время как ему хотелось рыдать от унижения и ярости.
— Да вы сами из них, из холодных! — повторил мистер Роджерс.
— Ха-ха-ха!..
Выйдя из аптеки, мистер Бенедикт встретил мистера Стайвезанда, подрядчика. Тот все посматривал на часы, показывая, что не собирается долго болтать с Бенедиктом, торопясь к выгодному клиенту.
— Как дела, Бенедикт? Держу пари, у вас неплохой приработок — зубы да ногти! Они ведь вам достаются, верно? Я угадал, а?
— Ха-ха-ха… А как ваши дела, мистер Стайвезанд?
— Послушайте Бенни, старина, отчего у вас руки такие холодные? Ледяное пожатие! Вы что, бальзамировали фригидную бабу? Слышите, что я сказал? — прорычал мистер Стайвезанд, хлопнув его по плечу.
— Ладно вам, ладно! — бормотал мистер Бенедикт с неясной, бесплотной усмешкой. — Будьте здоровы!
Встреча за встречей… Мистер Бенедикт, получающий все новые пинки, казался озером, в котором тонули, все насмешки. Люди бросали в него галечки — ни ряби на поверхности, ни всплеска, тогда в ход шли большие камни, кирпичи, валуны! Но озеро было бездонным — ни брызг, ни мути. Озеро не отвечало.