— Райан… — прошептала она.

— Бесс.

— Жаль, что я пропустила такой успех.

— Ну, успехом это никак не назовешь, — ответил я и рассказал о том, что мы убили 200 миллионов человек.

Бесс отвернулась, слезы струились по ее лицу и скатывались на подушку.

— Что мы наделали?

— Да уж, ничего хорошего.

— Я думала, ты продолжишь эту работу… потом. — Бесс подняла на меня глаза, и я поцеловал ее в лоб.

— Прости.

* * *

Параллельный мир закрыли. В следующем семестре доктор Элк не вернулся в университет; он совсем исчез — не только из научных кругов, но вообще из общества. Возможно, масштабы бедствия, причиной которого он стал, потрясли даже его эгоистическую натуру.

УПМ законсервировали на год, а потом приняли закон, регулирующий перемещение объектов между параллельными мирами. Случись такое теперь, нам пришлось бы иметь дело с обвинением в убийстве. Защита прав людей из параллельных миров — это единственный положительный результат нашей работы.

Бесс умерла через шесть недель после того, как попала в больницу. Семья отказалась от нее. Подружки по женскому клубу даже не прислали цветы. Никто не хотел, чтобы его имя связывали с инфицированным. Болезнь поражала только тех, кто вел распутный образ жизни.

Я остался с Бесс до самого конца. Прошло три года, а я все еще не могу забыть ее. Моя диссертация готова, и я принял предложение занять профессорские должности в нашем университете — адъюнктом на кафедрах макроквантовой механики и истории.

Курсовой проект доктора Элка стал основой моей диссертации по технологической морали. За нее заплачена огромная цена — двести миллионов и одна жизнь.