- Голос у него очень уж молодой, да? У проповедника.

Она презрительно фыркнула.

- Подросток, ну и что? Это-то и есть самое отвратительное. Из них начинают лепить, что хотят, пока они податливы как глина. Знают, чем их взять. Видел бы ты эти походные алтари, к которым меня таскали родители... думаешь, почему я "спаслась"? Я многих даже запомнила. Малышка Гортензия с ангельским голоском. Восемь лет. Выходила вперед и начинала: "Рука Предвечного поддержит...", а ее папаша пускал тарелку по кругу, приговаривая: "Не скупитесь, не дайте пропасть невинному дитяти". А еще был Норман Стонтон. Этот пугал огнем и серой - такой маленький лорд Фаунтлерой в костюмчике с короткими штанишками. Да-да, - покивала она, встретив его недоверчивый взгляд, - и если бы только эти двое... Сколько таких колесило по нашим дорогам! Хорошая была примета, - словно выплюнула она в сердцах. - Руби Стемпнелл, десятилетняя врачевательница словом Божьим. Сестричка Грэйс - у этих над макушками сияли нимбы из фольги. - О Господи!

- Что такое? - он скосил глаза направо. Вики подняла со дна какой-то предмет и напряженно его разглядывала. Берт прижался к обочине, чтобы получше рассмотреть. Вики молча передала ему предмет.

Это было распятие, сделанное из скрученных листьев кукурузы, зеленых, но уже высохших. Рукоятью служил короткий стержень молодого початка, соединенного с листьями при помощи волоконцев коричневой метелки. Большинство зерен было аккуратно удалено, вероятно, перочинным ножом. Из оставленных получился грубоватый желтый барельеф распятой человеческой фигуры. На зернышках, изображавших глаза, - надрезы... нечто вроде зрачков. Над фигурой четыре буквы: И.Н.Ц.И.

- Потрясающая работа, - сказал он.

- Какая мерзость, - сказала она глухо. - Выброси его в окно.

- Этой штукой может заинтересоваться полиция.

- С какой стати?

- Пока не знаю, но...

- Выброси, я тебя прошу. Только этого нам здесь не хватало.